Tortured / Под пытками

  •  
  • 204
  • 2
  • 2
  • English 
Feb 11, 2015 06:10
Source: http://www.litmir.me/br/?b=18883

I am beaten. They beat me cruelly but carefully to keep me from fainting and leave my kidneys intact. Bones and ribs do not count. It hurts, hurts very much. I cannot stand it anymore. I cannot live anymore. I want to die. It is pathetic but I want to die to deliver myself from this pain. Its yellow-red spot obscures the room. Something seems to slow down my perception. Something, blood or spit, flows out of my mouth. I do not even bother to wipe it up. My left eye is bruised, and I cannot see anything. My cut eyebrow bleeds. Every blow makes my head dangle.
God! Help me die! Heart, why are you so hardy? How happy crazy people are! They can forget everything. Why were they killed, but we weren’t? God, let me die! My mind gradually leaves me, plunging me into darkness, into eternity. Thank you, God! I do not feel the pain. I have died… How simple it is to die! I feel nothing, see nothing, and hear nothing. So good! No pain. Thank you, God!
Suddenly, a bucket of cold water pulls me out of this nirvana. I am on Earth again. I hear the voice of my major torturer,
“Lift him up!”
My elbows are again grabbed by the two men who were holding me during the beating, my hands still cuffed. It hurts, hurts intensely. I slowly raise my head. No fast moves. Take it easy. My head hurts, blood pulsing in my right eye. The picture is indistinct, drifting to the pulsation of blood. Heart, why are you so strong?
“So what, Senior Lieutenant? Choices made?”
I cannot speak, my lips wounded and teeth beaten out. If they did not hold me I would fall. Slowly, very slowly, trying to contain a scream of pain that pulled my head apart, I shake my head.
“Are they?” My torturer is rather disappointed than surprised. He gets closer and shouts in my face, “Are they not?”
“They aren’t,” I try to answer as firmly as I can, but it was rather a breath or moan than a voice that came out of me.
I try as hard as I can. I know that vengeance will follow a refusal.
A blow in the stomach makes me bend in two and throws me back—no one holds my arms anymore. My back and head strike against a wall, and I lose consciousness. A darkness, a delivering darkness—am I dead? It would be fine. It would be much better than being beaten every day when every cell of my body begs for mercy, my brain constantly sparks in pain, and I cannot contain tears.
A new pain, a blinding pain brings me back to my senses. Why didn’t I die? Why is my body so strong?
I move my hands. They are free. Slowly, leaning my back and elbows against something, I try to get up. I rise. Holding onto the wall, I start to look around. I am finally “at home.”
I start examining my body. Every move produces an unbearable pain. The pain obscures my vision, makes me want to throw up, and drives a scream out of my torn mouth. My humeral joints are dislocated, and my arms do not obey me. No matter what, I continue the examination. I palpate my head carefully. There are new bruises, but I ignore them. Indeed, my head has become a single big bruise. I can hardly notice that a strip of light was in its proper place under the door—this is my guide to check my sight. I carefully lift my left eyelid. The pain strikes my brain again. Tears roll out of my eyes on their own. I feel sorry about myself.

Part II: http://lang-8.com/753784/journals/320869471243423403976566056497278048908
Меня бьют. Бьют жестоко, но так, чтобы я был в сознании, и почки остались целыми. Кости, ребра не в счёт. Больно, очень больно. Нет сил больше терпеть, нет сил больше жить. Хочется умереть. Тупо, но хочется умереть, чтобы не чувствовать этой боли: она заслоняет жёлто-красным пятном комнату, все доходит до сознания с каким-то запозданием, изо рта течёт то ли кровь, то ли слюна. Я давно уже её не вытираю. Левый глаз заплыл, я ничего не вижу, рассечённая бровь кровоточит. Голова болтается в такт ударам.
Господи! Помоги мне сдохнуть! Сердце, ну почему ты такое сильное? Как хорошо быть сумасшедшим. Забыть все. Почему их убили, а нас оставили? Господи, дай мне умереть! Сознание потихоньку оставляет меня, я погружаюсь в темноту, в вечность. Спасибо тебе, Господи! Я не чувствую боли. Я умер… Как просто оказывается умереть: я ничего не чувствую, я ничего не вижу, я ничего не слышу. Как хорошо! Нет боли. Спасибо тебе, Господи!
И вот из этой нирваны меня опять вытаскивает ведро холодной воды. Я снова на земле. Слышу голос моего главного мучителя:
— Поднимите его.
Вновь подхватывают под локти те двое, которые держали меня во время избиения, руки по-прежнему скованы наручниками. Больно, очень больно, я медленно поднимаю голову. Не делать резких движений, только медленно. Голова болит, в правом глазу пульсирует кровь, изображение нечёткое, плывёт в такт толчкам крови. Сердце, ну почему же такое сильное!
— Ну, что, старший лейтенант, надумал?
Говорить я не могу, губы разбиты, части зубов нет в помине, если бы не поддерживали — упал бы. Медленно, очень медленно, чтобы не закричать от боли, разрывающей голову, я мотаю головой.
— Нет? — мой мучитель не удивлён, скорее раздосадован. Он подходит ближе и кричит мне в лицо: — Нет?!
— Нет, — я стараюсь ответить ему как можно твёрже, но скорее не голос, а дыхание, похожее на стон, выходит из меня.
Что есть сил, я напрягаюсь. Знаю, сейчас последует возмездие за очередной отказ.
Удар в живот, я сгибаюсь пополам и лечу назад — меня уже не держат за руки. Ударяюсь о стену спиной, потом затылком и теряю сознание. Темнота, спасительная темнота — может, я умер? Было бы неплохо. Всяко лучше, чем изо дня в день переносить побои, когда каждая клетка тела молит о пощаде, мозг постоянно взрывается искрами боли, из глаз уже непроизвольно текут слезы.
И снова боль, ослепляющая боль приводит меня в сознание. Почему я не умер? Почему у меня такой крепкий организм?
Шевелю руками. Руки свободны. Медленно, опираясь спиной, локтями, стараюсь приподняться вверх. Встаю. Держусь за стену, начинаю осматриваться. Все, я «дома».
Начинаю ревизию собственного тела. Каждое движение причиняет невыносимую боль. Боль до синевы в глазах, до тошноты, до крика в разорванном рту. Руки, вывихнутые в плечевых суставах, плохо слушаются. Но все равно я продолжаю осмотр. Голову ощупываю особенно аккуратно. На ней новые шишки, не обращаю внимания. Она стала уже одной большой шишкой. С трудом замечаю, что полоска света, пробивающаяся из-под двери, на месте — это мой ориентир для проверки зрения. Аккуратно поднимаю веко левого глаза. Боль снова бьёт в мозг. Слезы сами катятся у меня из глаз. Мне жалко себя.