Ultimate Freedom / Окончательная свобода

  •  
  • 288
  • 1
  • 1
  • English 
Feb 15, 2015 05:33
Source: http://www.litmir.me/br/?b=141357&p=56
Part I: http://lang-8.com/753784/journals/42284281453518511674639912019569871978

Vodka burned his throat and everything inside him. Water did not help him. For some time, Radovsky felt empty within as if he were burned with a flamethrower. The moonshine they used to drink with Vladimir Maximovich had been much softer. In a short while, the unpleasant feeling of burned ground vanished, and Radovsky felt better. Then he felt really good just like when he drank cognac. Common people always drink their moonshine and are quite contented with what they have. Give them more than they are used to, and people turn into animals. That story with Pan Ozhekhovsky and his wife or whatever she was to him… It seemed that Lieutenant Gayev came across her dwelling with his group. I have to map it…
“I hope you didn’t leave a trace over there.” Radovsky took one more gulp of moonshine. Now it went smoother, and his body digested it faster.
“What do you mean?”
“Didn’t you look for THIS over there?” Radovsky shook his flask.
“No. Only two of us entered the hut: Serenko and I.”
“Doesn’t this come from there?”
“No, major. This we distilled by ourselves.”
“Then which of you is so good at it?”
“Struk. It’s clean like a tear, isn’t it?”
“You never saw tears, lieutenant,” said Radovsky for some reason, not looking at Gayev.
The drink seemed to work. A strange sort of anguish began to take over. He recalled Anna and Alyosha. These people also hide from the Soviet administration wherever they can. It has been so kind with them… Then why don’t these people want to fight against the authorities they hate? This is the question that turns out to be impossible to overcome! Old Man Sidorishin’s son went away with the Red Army as a volunteer… And his hunter… And Donets who seemed to be the most reliable combatant to him… Only bastards serve faithfully and truly till the very end as well as those who have no chance to get to the other side of the frontline. Here is the whole ideology or, if you please, the spiritual essence of your Orthodox Christian troops, Mr Radovsky…
He took one more gulp and did not find the common people’s drink strong enough to catch his breath again.
It’s true… It’s true… But why waken a heart in this chaos? Why use it to try to understand or feel something? One could completely go to seeds, becoming an amoeba, a sap who introspects every dead body, every drop of spilled blood. But I will not break my sinister oath… And Radovsky realized that his cruelty was his secret freedom. It had been long since he stopped caring about his own life. If he had cared, he would have long since stopped roaming in woods. It would have been nothing more than wandering around swamps with a gun… Ah, what a marvelous hunt he and General Fein had had in Radovsky’s estate two years ago! How good they had felt! Together or separated. As he knew from headquarters officers, Fein had been sent somewhere to the Balkans. It was hot there too. Secret freedom… There is only one way war gives a solder ultimate freedom—a bullet. It will come sooner or later. It will untie all the knots. This time, he took a short gulp.
Горилка обожгла гортань и все внутри. Вода не помогла. Какое-то время Радовский чувствовал внутри пустоту. Как будто там полыхнули огнеметом. Самогон, который они когда-то пили с Владимиром Максимовичем, был куда спокойней. Но вскоре неприятное ощущение выжженного пространства исчезло и Радовскому стало лучше. А потом и вовсе хорошо. Совсем как после коньяка. Простонародье всегда пило свой самогон и вполне довольствовалось тем, что имеет. Дай им больше того, к чему они привыкли, и из людей они превращаются в животных. Эта история с паном Ожеховским и его женой, или кем она ему доводилась… Должно быть, именно на ее жилье наткнулся поручик Гаев со своей группой. Надо бы пометить на карте…
– Надеюсь, вы не наследили там? – И Радовский сделал еще один глоток самогона. Теперь он прошел легче и усвоился организмом быстрей.
– Что вы имеете в виду?
– Вот это там не искали? – И Радовский потряс фляжкой.
– Нет. В сторожку входили только двое: я и Серенко.
– А это не оттуда?
– Нет, господин майор. Эту выгнали сами.
– Кто ж такой у нас мастер?
– Струк. Чистая, как слеза. Не правда ли?
– Вы не видели слез, поручик, – зачем-то сказал Радовский, уже не глядя на Гаева.
Видимо, действовало выпитое. Начала одолевать какая-то непонятная тоска. Вспомнились Аннушка и Алеша. Вот и тут люди, как могут, скрываются от советской власти. Много же она им добра сделала… Но тогда почему эти люди не хотят воевать против власти, которая им ненавистна?! Вот вопрос, который, как оказывается, преодолеть-то и невозможно! Сын старика Сидоришина ушел добровольцем в Красную Армию… А его егерь… А Донец, которого он считал самым надежным в боевой группе… Верой и правдой, до конца, служат только подонки и те, кому туда, на ту сторону фронта, дороги нет. Вот вся идеология или, если хотите, вся духовная суть вашего православного и христолюбивого воинства, господин Радовский…
Он сделал еще один глоток и уже не почувствовал той крепости простонародного питья, которое вначале перехватило дыхание.
Все так… Все так… Но незачем среди этого хаоса будить сердце. Пытаться что-то им понять, почувствовать. Так недолго до полного падения. Стать амебой, размазней, рефлексирующей над телом каждого убитого, над каждой каплей пролитой крови. Но страшную клятву мою не нарушу… И Радовский понял, что его жестокость и есть его тайная свобода. На свою жизнь ему давно наплевать. Если бы было иначе, он давно бы перестал скитаться по лесам. Вот разве только с ружьем побродить по болотам… Ах, как славно они поохотились с генералом Фейном в его, Радовского, имении два года назад! Как хорошо им было! И вместе, и каждому в отдельности. Фейн, как он недавно узнал от штабных офицеров, переведен куда-то на Балканы. Там теперь тоже жарко. Тайная свобода… Окончательную свободу солдату на войне может дать только пуля. И она рано или поздно прилетит. И развяжет все узлы. На этот раз он сделал короткий глоток.