The Invisible Hand of the Market

  • 278
  • 0
  • 1
  • English 
Feb 21, 2015 10:54

It’s the first derivative from monopolization. If a country succeeds in car industries, under the conditions of perfect competition it will inevitably bring its neighbors’ car industries to bankruptcy, perhaps using non-economic methods. For instance, in the USSR drugs never paid for themselves: it was deemed inhumane to demand the full price because someone was ill. That’s why the Soviet pharmaceutical industry always depended on subsidies—it was deemed that when the man recovered he would earn what was spent on him when he was ill. Following the collapse of the USSR, pharmaceutical companies had to compete with their opponents, having low capitalization. Foreign “investors” bought up shares of the pharmaceutical enterprises and sold industrial facilities as scrap metal. The same thing occurred with metallurgy.
That is why a developed capitalist core always has a dark side—the periphery. Recourses, labor, and capital are pumped out of there in exchange for shit. Life in the periphery is never as cheerful and rich as in the center. The freer and richer the market is, the tougher poverty, violence, and half-slavish (or just slavish) labor is in the periphery. For example, China knits socks for America, but a Chinese man, who knits socks, is unlikely to afford buying those socks in America. Rolls Royse assemblers do not drive Rolls Royses, don’t they? As a matter of fact, their labor is free for Americans. That is why an American has so high standards of living and can afford buying a sack of socks for his American salary. What’s even more hilarious is that it turns out to be beneficial to impose narrow specialization on the peripheral countries. As a result, what happens on the other end of the world may momentarily ruin an economy of a giant country or even a series of countries.

Money is often called blood of economy. If this is the case, inflation is adrenaline—constant inflation devalues savings under a mattress and makes us invest money in something, for example depositing it in a bank that uses dough to finance its investments, boosting economic growth. The world faced a huge inflation for the first time following the discovery of America when the Spaniards brought hundreds of tons of gold from the New World and it devalued. Gold. Devalued. But inflation became totally inevitable when the world currencies were untied from gold following the collapse of the Bretton Woods system.
Another reason for constant inflation is the desire of the emission centers to gain real profits by printing notes, whose name is seigniorage. The US FED is no exception as the 2010 seigniorage of the US was 53.7 billions with its two thirds (36 billions) provided by other countries, which got a “gift” in the form of two thirds of the notes printed. It gets even worse if greed of the owner of the printing machine has no limits. In that case, money devalues faster than it’s printed, and the country turns into a Zimbabwe. Therefore, there is an optimal level of inflation; this issue has been researched by Friedman, a Noble Prize winner. The idea is very simple—there are inflation expectations, and one should print as much as to make real inflation match the expectations. A good, problem-free economy has slow inflation, usually 2-3% a year. If inflation is more than 10%, it’s time to move abroad.

One may discuss for a long time a particular person being unemployed because he’s a retard who can’t do shit. Others may say that unemployment is a consequence of scientific and technological progress and the rise in labor productivity. But as a matter of fact, it’s all much simpler and deeper at the same time. Employees are not people. They are a recourse. Universal employment results in 100% utilization of manpower, which drastically affects economic processes. For instance, horizontal Keynesian total demand transforms into vertical classic demand. Any capitalist wants to get resources at the lowest possible price, so business sharks are interested in increasing mobility of manpower (it increases competition on the labor market, thus decreasing demands of the proletariat), which decreases unemployment, but they are never interested in full employment because a deficiency in free resources makes the prices skyrocket. A summary: unemployment is an inevitable consequence of market economy. It is not very high in a normally developing market economy, but crises and cutbacks in production get crowds of people sacked. It’s business, nothing personal.
Первая производная от монополизации. Если одна страна добилась успехов в автомобилестроении, то естественно, что в условиях совершенной конкуренции эта страна разорит автомобилестроение у соседей. Причем, возможно, даже неэкономическими методами. Например, в СССР лекарства никогда не стоили своих денег: считалось, что негуманно брать полную цену за то, что человек заболел. Поэтому фармацевтика в СССР была дотационной отраслью — считалось, что человек выздоровеет и отобьёт то, что в него было влито за период болезни. После развала СССР фармацевтика осталась один на один в конкурентной среде, с низкой капитализацией. Иностранные «инвесторы» скупали акции фармацевтических предприятий, после чего сдавали производственные мощности в металлолом. То же самое происходило в производстве твердосплавного инструмента.
Поэтому у развитого капиталистического ядра всегда есть тёмная сторона — периферия. Оттуда выкачиваются ресурсы, труд и капитал, туда сбрасывается говно. Жизнь на периферии всегда совсем не так весела и богата, как в центре. Чем свободнее и богаче рынок, тем круче здесь нищета, насилие и полурабский (и просто рабский) труд. Например, Китай вяжет носки для всей Америки, но вряд ли зарплаты китайца, вяжущего носки, хватит для покупки своих же носков в Америке. Сборщики Ролс-Ройса не катаются на Ролс-Ройсах, очевидно же! По сути, для американца его труд бесплатен, — но именно поэтому американец имеет столь высокий уровень жизни и может накупить мешок носков на свою американскую зарплату. Но ещё веселее то, что периферийным странам оказывается выгодней навязать узкую специализацию. В результате событие за тридевять земель может одномоментно разрушить экономику гигантской страны или даже ряда стран.

Деньги часто называют кровью экономики, в таком случае инфляция является адреналином — постоянная инфляция обесценивает сбережения под матрацем и заставляет вкладывать средства куда-нибудь, да хотя бы на депозиты в банки, откуда бабло идет на финансирование инвестиций, раскручивая экономический рост. Впервые с мощной инфляцией мир столкнулся после открытия Америки, когда испанцы притаранили из Нового Света сотни тонн нефти золота, и оно обесценилось. Золото. Обесценилось. Но инфляция стала просто неизбежной, когда мировые валюты отвязали от золота после краха Бреттон-Вудской системы.
Другая причина постоянной инфляции — желание эмиссионных центров получить реальный профит за напечатанные бумажки, называется сеньораж. ФРС США не исключение, за 2010 год сеньораж СШП составил 53,7 ярдов, при этом две трети его (36 ярдов) было обеспечено другим странами, куда было сплавлено две трети напечатанных бумажек. Всё становится ещё хуже, когда жадность владельца печатного станка не знает пределов. Деньги начинают обесцениваться быстрее, чем их успевают печатать, и происходит как в Зимбабве. Из выше сказанного следует, что существует некий оптимальный уровень инфляции, за исследование этой темы Фридман получил очередную Нобелевскую премию. Идея очень простая — существуют инфляционные ожидания, печатать надо ровно столько, чтобы реальная инфляция была равна ожидаемой. В хорошей, годной экономике инфляция будет ползучей, как правило 2-3% в год. Если инфляция выше 10% — пора заводить трактор.

Можно долго спорить о том, что конкретный индивидуум сидит без работы, потому что долбоёб и нихуя не умеет. Или о том, что безработица это следствие научно-технического прогресса и повышения производительности труда. Но на самом деле, всё гораздо проще и глубже одновременно. Работники — это не люди, это ресурс. А всеобщая занятость означает, что человеческий ресурс используется на 100%, что изменяет процессы в экономике до неузнаваемости. В частности, горизонтальный кейнсианский совокупный спрос превращается в вертикальный, классический. Любой капиталист желает получать ресурсы как можно дешевле, поэтому акулы бизнеса заинтересованы в повышении мобильности трудовых ресурсов (это повышает конкуренцию на рынке труда и снижает запросы пролетариата), что уменьшает безработицу, но никогда не заинтересованы в полной занятости, поскольку при дефиците свободного ресурса цена на него взлетает в космос. Отсюда вывод — в рыночной экономике безработица была, есть и будет есть. В нормально работающей рыночной экономике она не очень высока, но в случае кризисов и сокращения производства норот массами выбрасывается на улицу. Это бизнес, ничего личного.